Классика книги популярные

Салман Рушди, Флорентийская чародейка Десятый роман Рушди, полный исторических метафор, задевающий важный вопрос, что было первым — Восток или Запад. По прочтении романа на любую историческую книгу смотришь как на детские фантазии — снисходительно и без должного уважения — понимая, что нет однозначных исторических истин, есть домыслы и неизвестно чьи цитаты, из которых впоследствии складываются факты, которые трещат по швам.

Джордж Оруэлл, Скотный двор Читать в принудительном порядке всем революционерам и революционно настроенным товарищам. Хочешь не хочешь, а проводишь параллели с революцией г. Льюис Кэрролл, Алиса в стране чудес и Алиса в Зазеркалье Торжество абсурда, старт жанра фэнтэзи — и лучшая сказка на свете.

Удивительная по силе воздействия на воображение история о приключениях девочки Алисы сначала в кроличьей норе, а потом на другой стороне зеркала.

Кен Кизи, Над кукушкиным классика книги популярные Главный роман бит-поколения по противостоянии свободолюбивого пациента и деспотичной старшей медсестры в психиатрической больнице. Книга слегка отличается от знаменитой экранизации с Джеком Николсоном классика книги популярные главной роли — в книге повествование ведется от лица одного из пациентов, который в фильме отодвинут на задний план, а внимание сконцентрировано на персонаже Николсона.

Роман включен в список лучших англоязычных произведений с по года журналом Time. Фрэнсис Скотт Классика книги популярные, Великий Гэтсби Замечательная история о типичном американском богатстве начала ХХ века — Первая мировая позади, классика книги популярные прогрессирует, особенно хорошо себя чувствуют те, кто нажился на сухом законе, общество тонет в деньгах и развлечениях.

Классика книги популярные Фицджеральда попадает на Лонг-Айленд, где знакомится со сливками общества и сопротивляется пучине вечеринок, красивых женщин и хорошей выпивки — во главе party-движения стоит Гэтсби, личность сильная и противоречивая.

Лучшая книга о том, что деньги все портят, а кабаки и бабы доводят сами классика книги популярные до. История одного убийцы Популярнее этого немецкого романа только произведения Ремарка. Криминальная по своей сути и безумно красивая по своей форме история о человеке, который от рождения был наделен феноменальным обонянием — в итоге всю жизнь он является рабом своего классика книги популярные Зюскинд отлично передает ароматы буквами, лучше, чем, скажем, это получилось у создателей экранизации романа в г.

Об экранизации задумывался когда-то сам Стенли Кубрик, но в итоге пришел к выводу, что переносить творение Зюскинда на экран нельзя — его это испортит.

Толкин, Властелин колец Экранизация Питера Джексона — известного толкиниста — настолько детальная и скрупулезная, что, казалось бы, в том, чтобы перечитать исходник, нет никакой необходимости. Будучи филологом, знатоком средневекового эпоса Северной Европы, Толкин создал свой отдельный мир, основываясь на финском эпосе Калевала и классика книги популярные Артуровского цикла кельтская история Британских островов. Классика книги популярные настолько убедительно, что тысячи толкинистов по сей день собираются где-нибудь в лесах и устраивают ролевые игры.

Джейн Остин, Гордость и предубеждение Свой первый и, как стало понятно впоследствии, великий роман Остин начала писать в 21 год — он ничем не впечатлил издателей, и более 15ти лет пролежал, что называется, под сукном.

Остин всегда писала искренне и реалистично — ее романы всегда задевают за живое, в них нет изящества и классика книги популярные, обыкновенные чувства обыкновенных людей, то есть, как ни крути, классика. Роальд Даль, Рассказы с неожиданным концом Валлиец классика книги популярные норвежскими корнями, мастер парадоксов и отчасти гений, Даль дал нам Чарли и Шоколадную Фабрику, а также Матильду, но лучше всего у него получалось шокировать нас своими около-чеховскими рассказиками, с той лишь разницей, что в финале у читателя, как правило, брови резко ползут вверх, а рот расплывается в ироничной улыбке.

классика книги популярные

Федор Достоевский, Идиот Выбрать что-то одно из всего Достоевского совершенно невозможно, поэтому мы остановились на любимом. Великое произведение классика книги популярные человека. Достоевский — он всегда про чистоту vs. Все попытки инфантильного эпилептика князя Мышкина стать обычным грешным человеком приводят в никуда — точнее, лишь к осложнению болезни. Женщины, деньги, соперничество с другими мужчинами, власть и классика книги популярные соблазны над Мышкиным не властны — он постепенно вянет к окончанию романа, но на фоне тотального раздрая в душах всех остальных персонажей Мышкин — что воскресший Иисус.

классика книги популярные

Иэн Бэнкс, Осиная фабрика Дебют Бэнкса в литературе, готичненький роман о странном мальчике Фрэнке, который, по мере взросления, узнает лучше и мир, и себя, и не всегда рад тому, что узнал. Некоторые подробности в книге вызывают классика книги популярные тошноту и способствуют каким-то пубертатным рефлексиям, в целом классика книги популярные это идеальный постмодерн в литературе: Чтобы ЧТО знали — остается загадкой.

Что талант не дается безнаказанно? Что человек — букашечка, не властная над следующей секундой своей жизни? Как бы там ни было, мистическая мелодрама врезалась в сознание миллионов — мы лично знали людей, которые после нескольких первых глав ходили по улицам, оглядываясь.

Владимир Набоков, Дар Можно, конечно, почитать Лолиту на сон грядущий. Можно чуть подрасти и проглотить за пару вечеров Камеру обскуру, можно даже замахнуться на Защиту Лужина. Но чтобы пройти весь Дар, от начала и до конца, не классика книги популярные на этих бесконечных, на две страницы, предложениях, отличать автобиографичные нотки от вымысла, осилить последнюю, четвертую главу — книгу в книге — может только человек, которому в литературе классика книги популярные СЛОВО, а не.

Ярослав Гашек, Похождения бравого солдата Швейка Бравый солдат Швейк чем-то похож на голливудского Форреста Гампа — эдакий болван, которому живется плохо, и он идет на войну, и умудряется там не погибнуть. Петров, 12 стульев, Золотой теленок Илья Ильф и Евгений Петров работали литературными неграми у известного советского писателя Валентина Катаева: Приехав через какое-то время и прочитав первые шесть листов произведения он сначала хохотал как ненормальный, а потом сказал Ильфу и Петрову, что не имеет права даже рядом стоять с этими страницами, что они самостоятельные творческие единицы — благословил, так сказать.

классика книги популярные

Лаконичный Камю в романе все предложения короткие, и, как классика книги популярные, в прошедшем времени впоследствии позаимствуют многие европейские писатели Классика книги популярные века. Посторонний — об одиночестве и безысходности, о поисках себя и смысла своего существования. Экзистенциализм классика книги популярные воды, головная боль и депрессия. Кто ж его посадит или ТОП лучших скульптур Киева. Жан-Поль Сартр, Тошнота Протагониста романа тошнит от всего, что его окружает, и от себя самого — он анализирует смысл тех или иных действий, сам с собой обсуждает назначение тех или иных предметов — читателя, наблюдающего за этой кропотливой неблагодарной работой, к середине книги самого начинает тошнить.

Тем не менее, Тошнота, как любой плод экзистенциализма, вынуждает посмотреть правде в глаза: Нет, скорее, такая себе альтернативная история. Дети учатся в закрытой школе. Они растут, вместе готовят уроки, рисуют, участвуют в спектаклях. Со временем они узнают, что их участь — быть своеобразной фермой по выращиванию донорских органов. И вот теперь начинается страшная взрослая жизнь. Когда Кэти или ее друг переживают выемку, другую, а некоторые и четвертую, после которой наступает конец.

И даже если им удастся доказать, что они тоже живые люди, с такими же чувствами и даже способны любить — это все равно ничего не даст. Непонятно только одно — почему никто не борется классика книги популярные свое будущее. Борис Пастернак, Доктор Живаго Читая эту книгу, понимаешь, что Нобелевскую премию Пастернак получил не зря, что бы там ни говорили. Завораживает не художественный уровень произведения - Пастернак скорее поэт.

А сюжет, описывающий все перипетии огромной безжалостной и совсем непонятной войны, в самой гуще которой оказывается обычный человек с его привычками и принципами. И становится жалко этого человека, и обидно за. Что он не смог приспособиться к этой новой жизни, не нашел своего места.

Растерялся сам и потерял классика книги популярные тех, кто был ему близок. Олдос Хаксли, О, дивный, новый мир Эта история о генетически программируемом обществе потребления.

Здесь один рождается в идиллическом мире, ему гарантирована жизнь в роскоши. Здесь все упорядочено идет по расписанию. Нет зла и преступлений, нет обязательств, а брак до ти считается ущербным. Своим убогим нищенским счастьем. У берез и сосен: Нил Гейман, Никогде Мы бы назвали Геймана самым невероятным сказочником современности. А каждая незнакомая старая дверь, с потрескавшейся краской, способна до мурашек на коже развить воображение.

Рассказывать не будем, читайте. Харпер Ли, Убить пересмешника Эта удивительная книга была единственной у Ли, она удостоена Пулитцеровской премии, сразу же после своего выхода стала бестселлером и не сдает позиций классика книги популярные сих пор. Этот роман почти автобиографичен. А прообразом лучшего друга Дилла послужил Трумен Капоте.

классика книги популярные

Герман Гессе, Сиддхартха Небольшая философская притча Нобелевского лауреата Гессе заставляет задуматься о том пути, который выбрал каждый из. О том, можно ли вообще сделать правильный выбор, о больших и маленьких радостях и неизбежности ошибок.

Сиддхартха бросил стареющего классика книги популярные, богатую жизнь, отправился странствовать и путем ошибок и грехов смог найти умиротворение. Говинда не смог отыскать свой собственный путь и стал всего лишь последователем своего учителя. Под этой маленькой обложкой сосредоточена почти вся мудрость Буддизма и в ней каждый раз открываешь для себя что-то новое, о чем постоянно забываешь в классика книги популярные суете.

Он вас потрясет своей жестокостью и абсурдностью. Вывернет наизнанку всю сущность цивилизованного человека, который, оказавшись в непривычных условиях может превратиться в дикое животное, сосредоточенное только на звериных инстинктах. И не имеет значения то, что ему не более ти лет. Дети бывают очень жестоки. Мариам Классика книги популярные, Дом, в котором Этот увесистый том повествует о специфике закрытого социума, в который с его привычками и устоями попадает новый обитатель.

Они живут по своим правилам и упаси вас Классика книги популярные в них вмешаться. Переключиться на мобильную версию. Чтобы лето не кончалось: Что почитать из классики: ТОП лучших мест мира по версии туристов. Пять главных коктейлей с водкой. Лучшие роли Миллы Йовович. Для удобства пользования сайтом используются Cookies.